Во "второй категории"

Жизнь — боль, страдания и бесконечные потери. История дочери "врагов народа" Ирены Ходевцевой (Томашевич).

452 просмотра :: 3 комментария 21.07.2017 15:20

Оршанец Игорь Станкевич, живущий в данное время в Санкт-Петербурге, давно занимается изучением своей родословной. История его родных, как и миллионов других беларусских семей, имеет и множество страшных, кровавых страниц. Многие предки Игоря Станкевича попали под сталинские репрессии. Изучая жизнь своих родных, исследователь обнаружил три имени, которые ранее не проходили по спискам репрессированных. А сейчас вниманию наших читателей — история бабушки Игоря Станкевича, на долю которой выпало много страшных испытаний.

Довоенное поколение женщин нередко называют поколением красных сук. Они были черствыми, бесчувственными, жесткими, волевыми, почти не проявляли никаких эмоций по отношению к своим детям. Но если взглянуть на их жизнь, посмотреть, сколько боли и страданий выпало на их долю, становится понятно, что им было не до чувств и эмоций. В стране советов нужно было любой ценой выжить. И ярким тому подтверждением стала история моей бабушки, матери двоих детей и дочери "врагов народа" Ирены Захаровны Ходевцевой (Томашевич). 15 декабря 2016 года ей исполнилось бы 98 лет. Она прожила недолгую жизнь, всего 64 года. Но того горя, лишений и бед, которые выпали на её долю, с лихвой хватило бы на несколько жизней.

Её отец — Захарий Самуилович Ходевцев 1879 года рождения, белорус из деревни Александрия Шкловского уезда (почти всю жизнь служил счетоводом) и мать Анна Иосифовна Каменская 1890 года рождения, происходившая из местной польской шляхты с хуторов Гляково-Руклино, познакомились в Орше ещё накануне 1-й Мировой войны. Долгое время набожные родители-католики противились браку Анны и православного Захария. Венчание состоялось лишь после того, как Захарий перешёл в католицизм.

Захарий Самуилович Ходевцев - отец Ирены

Однако тихому, размеренному счастью молодожёнов помешала война. В 1918 году в результате стремительного наступления немецкой армии фронт вплотную подошёл к Орше. С февраля по октябрь город был частично оккупирован германскими войсками. Другую часть контролировали красные. Спасаясь от разрушений и смерти, на восток потянулись эшелоны с тысячами беженцев. Захарий Ходевцев с женой Анной и её сестрой Викторией и братом Петром Каменскими были среди них. Семья бежала вглубь России, за 1,5 тысячи километров от дома. Их конечным пунктом назначения был Симбирск.

Мама Анна Каменская (справа) с родной сестрой Викторией. 1910-е

К тому времени страну уже охватил пожар гражданской войны. Повсюду царила разруха, неразбериха, голод, бандитизм. Можно только представить, каких страхов и лишений натерпелась семья на всем пути следования. Но сложнее всех приходилось Анне Ходевцевой. Она была беременной первенцем — моей бабушкой Реней. Так что можно сказать, что свои первые серьезные страхи моя бабушка пережила ещё в утробе матери.

Бабушка Реня родилась 15 декабря 1918 года в Симбирске. А 21 января 1919 года её крестил в Симбирской римо-католической церкви отец Иодко. Восприемниками, т.е. крестными девочки стали Пётр и Виктория Каменские, Нона Немирович-Данченко и Алексей Захаров.

Метрическая выпись о рождении и крещении Ирены Ходевцевой

Времена были лихие, неспокойные. Помимо бытовых неурядиц — отсутствие воды (зимой 1918-1919 года в городе замерзли все трубы и прекратилось водоснабжение), нехватки дров и продовольствия, город постоянно подвергался атакам то белых, то красных. В столкновениях гибли мирные жители. В конце концов, в Симбирске окончательно утвердилась власть советов.

Одержимые идеей уничтожения классовых врагов красные комиссары развернули террор против местной буржуазии, духовенства и интеллигенции. Всех, кто по внешним признакам был похож на врагов новой пролетарской власти сотнями и тысячами, не щадя, ставили к стенке и расстреливали. Город утопал в крови. Горожане жили в постоянном страхе. Ведь завтра могли прийти за ними.

В поле зрения местной Чрезвычайной комиссии попал и крёстный бабушки Рени, бывший царский офицер Пётр Каменский. Спасаясь от чекистов, он бежит на родину в Оршу, а оттуда в Польшу, где вступает в Войско Польское. От большевистского возмездия не удается укрыться крёстной Ирены, местной журналистке Ноне Немирович-Данченко. В августе 1919 года по решению Революционно-военного трибунала Восточного фронта она была арестована за контрреволюционную деятельность, а в октябре заключена в концлагерь до окончания гражданской войны. Дальнейшая её судьба неизвестна.

Моя бабушка Реня в 1920 году. Симбирск.

Чудом семье удалось пережить 1919 год. В феврале 1920 года семейство ещё находилось в Симбирске, о чём свидетельствует надпись на фотокарточке с маленькой Реней: «Доброй бабушке на память от Ренюси. 23.02.1920. Симбирск».

Не успели утихнуть ураганы братоубийственной гражданской войны, как над Поволжьем нависла новая трагедия. Неурожай осени 1920 года, засуха весны и нашествие саранчи летом 1921 года, а также бесконечные продразверстки, во время которых коммунисты насильно отбирали у крестьянства продовольствие, привели к тяжелейшим последствиям. Начался массовый голод, люди умирали сотнями, тысячами, процветал каннибализм.

Предчувствуя беду, ещё в 1920-м году семья приняла рискованное решение о возвращении на родину. В Беларуси в то время разворачивалась новая Советско-польская война. Фронт стоял под Борисовом, в 140 километрах от Орши. Но родные отважились ехать. Бросив пожитки, прихватив с собой только ванночку для маленькой Рени, родня снова отправляется в дальний путь.

Дома все ещё ощущается атмосфера войны, повсюду царит разруха и голод. Новая власть с подозрением относится к польскому меньшинству, к которому относилась родня Анны Ходевцевой. Но всё же это лучше, чем на Поволжье, которое скоро захлестнет смертельная волна голода. К тому же на родном хуторе Гляково близ Орши в родовом гнезде Каменских живут родители Анны, здесь есть земля, с которой можно худо-бедно прокормиться, какая-то скотина. Вскоре войны закончились, жизнь постепенно стала налаживаться и приходить в мирное русло. Здесь, в Гляково, в 1921 году у Захария и Анны Ходевцевых родилась вторая дочь Яна, а в 1924 году - сын Георгий.

Анна Ходевцева с детьми Яной, Реней (справа) и Жоржиком. Орша. Конец 1920-х.

Но в конце 1920-х семейство охватила новая тревога. В июне 1927 года Оршанский окружной отдел Главного политического управления начал следствие против братьев Анны Ходевцевой Антона и Николая Каменских, а также мужа двоюродной сестры Вильгельма Ляховича. Их обвинили в укрывательстве и пособничестве польской разведке, подвергли обыску и аресту. Главные обвинения строятся вокруг трёх братьев Каменских, которые ушли в Польшу и служили офицерами в Войске Польском. «За неимением в то время достаточно изобличающих материалов, возбужденное уголовное преследование против указанных лиц было прекращено». Каменских и Ляховича пока освобождают.

Время идёт, но тревоги не уходят, а только нарастают. В стране набирает обороты кампания за коллективизацию частных хозяйств и борьба с кулаками. Весной 1930 года в дом бабушки и дедушки Рени приходит беда. Красные комиссары принимают решение о раскулачивании Каменских. Кулаков красные делили на три категории. Самых опасных без промедления ставили к стенке. Менее опасных высылали в отдаленные уголки необъятного СССР, где многие потом умирали от голода, холода и болезней. Самых безобидных лишали собственности и переселяли в пределах области или района.

Мои предки попали во вторую категорию. Власти конфисковали их имущество, а самих 72-летних Марию и Иосифа Каменских с сыном Антоном отправили в далекую ссылку в Архангельскую область, под Котлас. Вместе с ними сослали ещё одну семью — жену родного брата Иосифа Михалину Каменскую с сыном Николаем.

Дедушка и бабушка Ирены Иосиф и Мария Каменские в 1930 были раскулачены и высланы в Котлас

Из рассказов родственников Ирена узнает, что два её дядьки бегут из ссылки в Москву, но при попытке к бегству трагически гибнет её дедушка Иосиф. Через год семью потрясает новость об очередном аресте и ссылке на Урал Антона и Николая Каменских, а ещё через три года известие о новом аресте Антона Каменского.

В 1936 году Ирена заканчивает школу и 1 июня поступает на работу на Оршанский льнокомбинат, где работает её отец Захарий Ходевцев. Ирена идёт по стопам отца. Её принимают в главную контору в расчётную часть счетоводом, а спустя год переводят в расчётную часть чесальной фабрики на такую же должность.

Весной 1937 года, через долгих 7 лет после первой ссылки, на родине, в Орше, снова появляется родной дядька Ирены — Антон Каменский. Похоже, что он бежал из уральской ссылки на Донбасс, а оттуда в Оршу. Но родительского дома уже нет. Большевики отобрали его ещё во время раскулачивания. Антон сначала останавливается у старшей сестры Анны Ходевцевой по ул.Урицкого, 20, где живёт моя бабушка, а затем перебирается за Днепр, в дом к другой сестре, Виктории, которая совсем недавно потеряла мужа. Рассказы Антона о ссылках, арестах, условиях советских лагерей, подробности гибели, деда Рени, Иосифа Павловича во время бегства наводили ужас на родственников. Никто тогда даже представить не мог, что их ждёт впереди. До начала невиданного до селе террора оставались считанные недели.

Антон Каменский с женой Бэтой. 1930-е

Первого арестовали Антона. Это произошло 22 августа 1937 года. Следом НКВД стало разрабатывать и других родственников. 4 сентября в Оршанскую тюрьму увезли двоюродную тетку Александру Ляхович, а в конце сентября горе постучало в дом моей бабушки.

В ночь с 27 на 28 сентября к дому по улице Урицкого подъехал черный воронок. Люди в форме НКВД провели в доме обыск, зачитали решение об аресте Захария Ходевцева и его жены Анны, посадили их в машину и увезли. В доме остались обезумевшие от страха дети Ирена, Яна и Жоржик. Больше со своими родителями они никогда не встретятся. Анну и Захария расстреляют в ноябре с разницей в один день. Его 10-го, ее 11-го ноября. Причину ареста и судьбу родителей дети так никогда не узнают.

Карточка на репрессированную Анна Ходевцеву из Национального архива Беларуси

Неожиданно осиротев, моя бабушка резко повзрослела. Теперь она стала самой старшей в семье. Нужно было заботиться, растить, кормить, одевать и поднимать младших сестру Яну 16 лет и брата Георгия 13 лет. Ей самой тогда не было и 18-ти. Все они до конца жизни будут носить клеймо — «дети врагов народа».

А кровавая машина сталинских репрессий продолжала уничтожать родных и близких. В начале ноября в застенки оршанской тюрьмы попала двоюродная тетка Анна Ракова с мужем, 6 декабря — двоюродный дядька Климентий Цеханский. Все они будут расстреляны. Не расстреляли только двоюродного дядьку Николая Каменского, который отбывал ссылку в Нижнем Тагиле. За участие в контрреволюционной группе ему накинули 10 лет лагерей и отправили в Тайшетлаг, где его след окончательно затерялся.

Оглушенные горем в начале 1938 года «дети врагов народа» решили сделать фото: Реня, Яна и Жоржик. Это последний совместный снимок в фамильном альбоме. В 1943-м брат уйдёт в партизанский отряд. Больше его никто никогда не увидит.

Реня, Яна и Жорж после расстрела родителей. Орша. Начало 1938 г.

Родных осталось очень мало. Многих расстреляли коммунисты. Остальные были страшно напуганы. За осиротевшими детьми какое-то время присматривал родной брат Захария Никифор Ходевцев.

В 1941 году новая беда — война. В результате бомбардировок Орша практически разрушена. Во время одной из бомбежек сгорел дом, в котором жила бабушка Реня с сестрой и братом. Петр Томашевич, который был старше на 15 лет, пригласил бабушку переселиться в дом своего отца Григория Томашевича в деревню Пустынки, что в нескольких километрах от Орши. Так бабушка превращается из городского в сельского жителя. Позже эта метаморфоза сослужит ей плохую службу. Фактически Пётр и Ирена становятся гражданскими мужем и женой. Для Петра это был уже второй брак.

В доме свекра Ирена и Пётр вместе переживают немецкую оккупацию. О том, как они жили в этот период, сохранились скудные сведения. Остался лишь чудом уцелевший листочек в клеточку с рукописной автобиографией деда: «В период оккупации г. Орши, т.е. с 20-го июля 1941 г. по 27 июня 1944 года проживал в дер. Пустынки Баранского с/с (где проживаю и в настоящее время). Занимался кустарным ремеслом и сельским хозяйством. По приходу Советской Армии 28 июня 1944 года был призван воинской частью в Оршанский РВК и оставлен (как нестроевой) работать при военкомате в должности писаря по учёту военнообязанных, а с октября 1944 был переведён в фин. часть на должность бухгалтера, позже старшего бухгалтера, где работал до 15 апреля 1947 года». О бабушке за этот период сведений не сохранилось.

В 1945 году горе постигло семью родного брата — Петра Федора Томашевича. Призванный в июне 1944 года в ряды Красной Армии в августе 1945 года Фёдор пропал без вести. Вскоре от тифа умирает его жена Анна. Мои бабушка и дедушка берут на воспитание их осиротевшую дочь Валю и сына Женю. Своих детей у них пока не было. Бабушка долго не могла забеременеть.

Послевоенная жизнь налаживалась долго и тяжело. Из-за разрушений сельское хозяйство не могло обеспечить население необходимым продовольствием, поэтому до конца 1947 года в стране существовала карточная система. Ситуацию усугубляли ещё засуха и голод 1946-47 годов. Тётя Валя, которую растила моя бабушка, вспоминала, как они голодно жили в это время.

Недостаток продовольствия ещё в 1946 году привёл к тому, что государство сняло с продовольственного пайка практически всё сельское население (100 млн. человек). Теперь сельские жители должны были выживать исключительно за счёт приусадебного хозяйства. А за него нужно ещё было платить налоги. При этом оплата трудодней в колхозах проводилась не деньгами, а зерном. Но и зерна теперь выдавали всё меньше.

Приблизительно в этот же период у свёкра Григория Томашевича советы отбирают дом. Его дом считался одним из самых больших и богатых в деревне, а сам он по тем временам едва ли не кулаком. Позже в доме сделают сельсовет, а затем клуб, в который на танцы ходила моя мама. Свёкра должны были везти в Оршу для допроса, а пока ждали машину из города, Григория заперли в сарае. Когда машина всё-таки пришла, все были шокированы. Не выдержав горя, Григорий повесился в собственном сарае.

Я и моя мама Вера Томашевич у дома прадеда Григория Томашевича. Пустынки. 2006 год

Вместе с пожитками из дома советы вышвырнули на улицу и всех его детей вместе с семьями. В том числе мою бабушку Реню с дедом Петром и приёмными детьми. Они нашли временный приют в доме родни сирот.

В 1948 году бабушка, наконец, забеременела и в 10 октября родила девочку. Её назвали Верой. Это была моя мама. Но радостное событие омрачила неожиданная болезнь мужа Петра. Вот фрагмент из его биографии: «С июля м-ца 1947 по 29 декабря 1948 года работал в колхозе им. Кирова Баранского с/с в должности счетовода (по вольному найму). С 29 декабря 1948 года заболел желудком и сердцем. 22 февраля 1949 года оперировали желудок и по состоянию здоровья нигде не работаю и до настоящего времени (проживал на иждивении жены)». Из кормильца дед превратился в иждивенца, дополнительный рот в семье, которую и так кормить нечем.

Дочь Рени Вера, моя мама. 1949 год

Семья жила очень голодно. В хозяйстве была одна корова, но её молока едва хватало, чтобы прокормить маленькую дочь, больного мужа и племянницу Валю. Племянника Женю ещё раньше пришлось отдать в детдом. Валя осталась присматривать за моей мамой. Но вскоре из-за истощения она попала в больницу. Оттуда её заберут родственники, а Томашевичей выгонят из дома.

Бабушка и дедушка с маленькой Верой на руках остаются без крова над головой. Жить негде. Они решают строить свой собственный дом. Под покровом ночи они воруют лес и переплавляют его через Днепр на сторону деревни. Небольшой домик им всё-таки удаётся построить.

Дом Рени и Петра Томашевичей. Пустынки. 1960-е

В 1955 году у Петра и Ирены родился второй ребёнок — Шурик. Из-за недостатка кальция при кормлении у мальчика развился рахит. Чтобы выровнять кривые ножки, ребёнку придётся пережить ряд тяжелейших операций.

Реня и Петр с детьми Верой и Шуриком. Орша. август 1957 года.

Постоянно болеет муж. Его состояние стремительно ухудшается. Все понимают, что он уже не вырвется из цепких когтей смерти. Нужно было как-то решать имущественные вопросы. 16 декабря 1959 года Ирена и Пётр, наконец, официально расписались, а 17 января 1960 года Томашевича Петра Григорьевича не стало. Официальная причина смерти — рак желудка.

Бабушка с детьми после смерти мужа. Орша. ноябрь 1960

В 1967 году новый удар. В далёком Нижнем Тагиле умерла родная сестра Яна.

Чтобы хоть как-то свести концы с концами и выбраться из нищеты в 1961 году бабушка Реня устраивается на работу, на которой платят деньги, а не ставят трудодни. За деньги можно купить хоть немного продуктов. Благо, возле самой деревни открывают новую теплоэлектроцентраль, которая должна подавать в Оршу электричество и тепло. Бабушка берётся за неквалифицированные и самые тяжёлые работы: грузчик транспортного цеха Оршанской ТЭЦ, чистильщица станков Оршанского льнокомбината, моторист-бункерщик ТЭЦ. Она работала, не щадя себя. Нужно же было двоих детей кормить и одевать. За хорошую работу её неоднократно поощряли премиями, почётными грамотами, ценными подарками. В 1972 году она была награждена медалью «За доблестный труд», а в следующем году знаком «Победитель соцсоревнования 1973 г.».

Но тяжёлая работа в бункере с угольной пылью привела к тяжёлому заболеванию — силикозу лёгких. Из-за разрастания в лёгких соединительной ткани снижается способность лёгких перерабатывать кислород. В конце жизни одно лёгкое у бабушки уже не работало. Она часто задыхалась.

Бабушка Реня. 1970-е.

В 1974 году в возрасте 55 лет бабушка Реня вышла на пенсию, а спустя 2 года родился я, и бабушка значительную часть времени уделяла мне. Мы тогда жили в небольшой двухкомнатной хрущевке в самом центре Орши. Эту квартиру бабушке дали, когда в 1967 году при расширении Оршанской ТЭЦ снесли её дом в Пустынках. Так она снова стала городским жителем.

В этой квартире 4 июня 1983 года бабушка и умерла. Она умерла, так и не узнав, за что казнённые большевиками родители Анна и Захарий Ходевцевы стали жертвами слепого, бесчеловечного террора, и что сама она больше не является «дочерью врагов народа». Похоронили ее в Орше на бывшем польском кладбище. Где были похоронены и другие ее родственники. Всего каких-то 6 лет она не дожила до момента полной реабилитации своих родных. Случилось это в 1989 году.

Вы таксама можаце падзяліцца сваёй гісторыяй пра тое, як сталінскія рэпрэсіі паўплывалі на лёс вашых родных. Для гэтага адпраўце свае кантакты і кароткае апісанне таго, што вы хацелі б расказаць на адрас нашага сайту: orsha.eu@gmail.com. Валанцёры звяжуцца з вамі і дамовяцца на запіс гісторыі ў зручны для вас час.

Комментарии читателей:

Новости: Орша

Новости: Общество